Когда-то давным-давно жил мастер, который делал лучшие в мире музыкальные инструменты. Это были почти волшебные вещи, но все равно никто не хотел их заказывать. Дело в том, что он был человеком черствым и одиноким. Его скрипки стонали от ненависти к людям, трубы звенели от обиды на весь мир, флейты задыхались от ярости… Конечно, о мастере вспоминали сразу, если начиналась война. «Ну-ка, где наш мастер Харт?» – говорили правители и заказывали ему барабаны и трубы. Заслышав их, солдаты так и рвались в бой, правда, нередко, особенно к концу войны, они начинали ссориться и друг с другом, и после победы все инструменты мастера Харта уничтожали. Поэтому его вознаграждали за них по-королевски, и бед он не знал.
У мастера было много учеников, все они кое-чего добились, но ни одному не удавались такие же прекрасные и такие же опасные инструменты, как те, что делал их учитель. Когда-то давно у него была жена и дочка, но он давно забыл их. Где они, живы или умерли – он не знал.
Однажды вечером в дом к мастеру постучались.
– Наша госпожа хочет видеть тебя, – сказали ему слуги, стоявшие за порогом.
– Пусть приходит сама, если ей так вздумалось, – буркнул мастер.
– У нее есть для тебя работа. Говорят, ты единственный, кому она по плечу.
– Ждите, – так же неприветливо бросил им мастер и ушел в дом. Он вернулся через несколько минут, в плаще и шляпе, молча запер дверь, и слуги с поклонами усадили его в карету, ожидавшую у ворот.
Ехали долго, и мастер успел задремать, прежде чем карета остановилась во дворе замка. Слуги проводили мастера в богатые покои: «Госпожа сейчас выйдет», – и оставили его одного.
Мастер медленно обошел комнату, выглянул в окно – уже стемнело и ничего не было видно – и остановился у камина, лицом к огню. Вскоре он услышал шаги, приглушенные ковром, потом открылась дверь, потом…
– Добрый вечер, мастер. Я рада, что ты согласился приехать, – только тогда он наконец обернулся.
– Приветствую, госпожа, – поклонился Харт. – Зачем ты хотела меня видеть?
– Может, ты хочешь отдохнуть с дороги? Путь был неблизким. Я прикажу принести вина и…
– Твои слуги сказали, что у тебя есть для меня работа, и выполнить ее могу только я. Я не поехал бы, если бы было иначе. Чего ты хочешь?
Не отвечая, хозяйка тоже приблизилась к камину и опустилась в кресло. Несколько минут она молчала, глядя в огонь.
– Послушай, мастер, – начала она, – я слышала, ты творишь чудеса. Я одна, муж мой давно умер, есть только сын… Кроме него, у меня никого нет. И вот недавно появилась женщина… Он любит ее больше… жизни. Я хочу сделать ей подарок. Принеси мне такую скрипку, чтобы ее пение попадало в такт с сердцем той женщины. Пусть это будет моим свадебным подарком детям.
– Я попробую, госпожа, хотя никогда еще не делал такого. Только, – мастер с усмешкой поклонился, – ты должна познакомить меня с ней, как иначе я почувствую будущий инструмент?
– Завтра в замке праздник, оставайся. Она непременно будет, и ты увидишь ее.
Так и случилось. На следующий день в замке собрались гости, был там, конечно, и сын хозяйки со своей невестой.
– Послушай, – сказала ему мать, – я давно хотела познакомить тебя с мастером, мы столько слышали о нем, помнишь?
– Так это вы делали для герцога охотничий рог? – воскликнул юноша. – Собаки так и бросались на зверя, когда слышали его. Жалко, что рог треснул, после гибели хозяина, такое можно сделать только однажды. А инструменты для королевского военного оркестра? Тоже вы? Инзе, послушай, это великий мастер, я тебе говорил…
– Да, помню, я слышала о вас, – проговорила Инзе, внимательно глядя на мастера. – Пожалуй, ваши инструменты опасны, мне всегда становится как-то не по себе, когда я заходят разговоры о них.
– Госпожа преувеличивает, – поклонился мастер, не сводя восхищенного взгляда с девушки.
– Может быть. Сама я ни разу не слышала ни одного из них.
– Если только госпожа пожелает…
– Пожелает, конечно, – перебила мастера хозяйка замка. – И думаю, скоро у нее будет такая возможность. А теперь идите, дети, не годится бросать гостей. До свидания, мастер, – сказала она, когда Инзе и ее жених отошли, – помни свое обещание.
Он не ответил, пытаясь не потерять из виду темноволосую девушку, которой кажутся опасными его инструменты.
Вернувшись домой, он сразу же взялся за дело, пока ее голос еще звучал у него в ушах, но руки не слушались мастера. Он бросил работу и вернулся в замок. Каждый день он снова и снова искал встречи с Инзе – повсюду сопровождал молодого господина, словно случайно попадался на глаза его невесте, когда она гуляла в саду, и вечерами напролет играл для них на всех инструментах, какие сумел найти. Через две недели его позвала к себе хозяйка.
– Когда будет готова скрипка? Свадьба через три месяца, а я плачу тебе не за свидания с невестой моего сына.
– Госпожа ошибается, – ответил мастер. – Я лишь стараюсь получше узнать девушку, ты сама хотела, чтобы скрипка отвечала каждому движению ее сердца. Как иначе…
– Не обманывай меня, мастер, – перебила хозяйка замка, и глаза ее недобро блеснули. – Мне нужна эта скрипка, или ты пожалеешь, слышишь?
– Не надо угроз, госпожа. Скрипка будет готова в срок.
В тот же вечер он покинул замок.
Запершись в мастерской, он принялся за работу. Несколько раз госпожа присылала слуг узнать, как движется дело, он прогонял их. Всей душой он чувствовал рождающуюся скрипку и не понимал того, что его собственное сердце стало биться в такт с сердцем Инзе. Впервые он изменялся сам.
За несколько дней до свадьбы скрипка была готова, и он отвез ее в замок.
– Покажи мне ее! – воскликнула хозяйка. – Я должна увидеть ее сейчас же!
– Смотри, госпожа, – он открыл футляр, но как только она жадно протянула к скрипке руки, Харт отодвинул его назад. – Я сам вручу завтра этот подарок. И я сам сыграю им.
– Глупости. Твое дело было создать инструмент и получить за него деньги, а не играть на свадьбе, на это есть другие музыканты.
– Да. И другие инструменты. На этом сыграю я. А если ты попытаешься забрать скрипку силой, я разобью ее.
– Мне говорили, что с тобой нельзя связываться. Будь по-твоему, и смотри, чтобы тебе не пришлось об этом пожалеть.
Замок еще не видел такого торжества: знатные гости съехались со всей страны, лучшие повара не отходили от плит, слуги валились с ног от усталости, и целый день гостям играли самые знаменитые музыканты. Повсюду толпился народ, казалось, воздух звенит от напряжения.
Вечером, когда суета немного улеглась, хозяйка велела внести подарок жениху и невесте. Мастер стоял за дверью, он слышал каждое ее слово, и когда слуга собрался было торжественно внести скрипку, Харт властно приказал отдать ему инструмент. Так, со скрипкой в руке, сопровождаемый растерянными взглядами слуг, он вошел в зал.
– Играй, мастер, – бросила ему хозяйка. И он понял, что она едва сдерживает ярость.
Мастер поклонился ей и, не сводя глаз с Инзе, поднял смычок.
– Что бы вы хотели услышать? – обратился он то ли к Инзе, то ли к хозяйке замка. Обе промолчали, и тогда он заиграл. Никто бы не угадал, что это была за мелодия, он и сам не знал, он знал только, что играет для Инзе на скрипке, созданной для нее. Его собственное сердце билось в такт музыке, и он чувствовал, каждый вздох девушки, каждое ее движение. Харт играл все быстрее, яростнее, он задыхался, он видел, как побледнела Инзе, как замерла в ожидании хозяйка замка…
И вдруг он понял, что будет, если перестать играть.
– Мне что-то душно, – негромко проговорила Инзе, – прошу меня извинить.
Она поднялась и быстро вышла. Если бы кто-то пошел за ней, он увидел бы, как музыка понемногу отпускала ее. Дыхание становилось ровнее, на щеки возвращался румянец, и она сама уже не знала, что случилось с ней там, в зале…
А в зале мастер медленно опустил смычок и почувствовал, как останавливается его сердце. Харт заиграл снова – и с голосом скрипки в него вливалась жизнь.
– Довольно, мастер, – сказала хозяйка. – Мы все устали от твоей музыки, я прикажу сыграть что-нибудь еще.
Хозяйка кивнула музыкантам, но скрипка Харта не замолчала, напротив, едва зазвучали другие инструменты, она повела их за собой.
– Я ничего не могу поделать, госпожа, – негромко сказал мастер. – И я не могу остановиться.
– Тогда я прикажу прогнать тебя! – крикнула хозяйка. – Стража!
– Не надо, госпожа, я уйду, – не переставая играть, Харт повернулся к двери, он прошел через толпу гостей, и позади него один за другим умолкали инструменты приглашенных музыкантов.
Под перешептывание гостей и пение скрипки Харт вышел из замка и скоро скрылся в тени деревьев.
Он не был испуган, он ничего не хотел, просто шел по дороге, сам не зная куда и ни на секунду не прекращая играть.
Десять дней ученики ждали возвращения мастера – они уже слышали о том, что случилось в замке, – но он так и не появился. На одиннадцатый они начали расходиться по домам, только старший из них по имени Рииль вечером двенадцатого дня тихо запер дверь мастерской и пошел по дороге, которая, говорят, вела в тот замок, где исчез мастер Харт. По пути он расспрашивал всех встречных, не видели ли они его учителя, но все напрасно. Наконец Рииль добрался до того замка. Внутрь его не пустили – зачем? Ведь мастер Харт никогда не бывал в этих местах, сказали ему. Так бы он и ушел ни с чем, но в этот момент из ворот выехали всадники – юноша и стройная темноволосая девушка. Она услышала его разговор со стражниками и поманила Рииля к себе.
– Ты ищешь мастера Харта? – спросила она. – Он был здесь дней восемь назад, на нашей свадьбе, но ушел тогда же, больше я его не видела.
– Но как он ушел, госпожа, и где мне его искать?
– Этого я не знаю. Говорят только, что он не мог перестать играть. Так и ушел со своей скрипкой, никто не видел, куда.
– Прости, – перебил ее молодой человек. – Инзе, нам надо ехать.
– Боюсь, больше я ничем не смогу тебе помочь, – сказала девушка Риилю и повернулась к мужу. – Едем.
И Риилю ничего не оставалось делать, как уйти прочь.
Где искать мастера? Рииль не знал, поэтому он просто шел по дороге и вскоре оказался в лесу. Дорожка все сужалась, петляла, и он плутал вместе с ней, чтобы под вечер забрести в маленькую деревушку, где ему рассказали о зачарованном музыканте.
Он появился в этих краях недавно, но многие его уже видели. Говорили, что с ним можно встретиться только случайно, и встреча с ним – к беде; что это тень скрипача, которого убили с год назад неподалеку отсюда, что он бродит теперь повсюду, и играет на своей заколдованной скрипке. Другие говорили, что слышали его историю уже много лет назад – это проклятый музыкант, который ходит по всему свету, и горе тому, кто заслушается его игрой, потому что голос этой скрипки смертельно опасен.
Люди разное болтают, и все это было так непохоже на историю мастера Харта! И все-таки это лучше, чем ничего, решил Рииль, он остался в деревне и принялся искать зачарованного музыканта. Только, верно, была в слухах и доля правды – он нигде его не встречал, хотя все со страхом твердили, что скрипач то и дело выходит к людям.
Время шло, и однажды Рииль решил двигаться дальше. Как знать, может быть, этот музыкант вовсе и не мастер Харт, а даже если и так, Рииль исходил все тропы вокруг, но ни разу не слышал даже далекого пения скрипки. Попрощавшись с жителями лесной деревушки, рано утром он снова отправился в путь. Рииль хотел добраться до ближайшего города: может быть, там ученик мастера Харта найдет место музыканта и тех, кому нужны его инструменты.
Дома Рииля никто не ждал – он с детских лет жил у мастера. Нельзя сказать, что тот его воспитывал или заботился о нем, нет, просто учил своему делу и давал крышу над головой. За это Рииль помогал мастеру по дому и старался поменьше попадаться ему на глаза. Все думали, что теперь, когда Харт исчез, старший ученик займет его место, Риилю и самому казалось, что это будет только справедливо. Но уже через несколько дней он и остальные почувствовали, что не могут больше оставаться в доме мастера. Все вещи как будто ждали хозяина, угрюмо косясь на чужих, инструменты не слушались, а младший ученик божился, что одна из струбцинок пыталась укусить его за руку. Когда все разбежались, Риилю стало совсем невмоготу, и он отправился на поиски Харта.
И вот теперь он шел по лесной дороге, полагаясь больше на нее, чем на сбивчивый рассказ о пути в город своих недавних соседей. Вдруг Риилю показалось, что навстречу ему движется кто-то со скрипкой, некоторое время звук приближался, а потом умолк совсем. За поворотом Рииль увидел девушку, склонившуюся над кем-то.
– Ты умеешь играть на скрипке? – спросила она, когда Рииль подошел поближе.
– Да, но у меня с собой… – он не договорил, потому что узнал человека, лежащего на земле.
– Мастер! – позвал негромко Рииль. – Мастер Харт!
– Он умирает, – сказала девушка, – и я ничего, ничего не могу поделать! А он говорит: «Играй».
Рииль склонился над мастером: «И…грай», – едва разобрал он. Ученик высвободил из крепко сжатых пальцев Харта злополучную скрипку, поднял смычок… И растерялся – словно забыл все, что когда-то знал.
– Ты не умеешь! – закричала девушка. – Ты обманул меня, ты не умеешь!
Как во сне Рииль провел по струнам и почувствовал, как противится ему скрипка и как жадно мастер вдыхает первый же звук. Юноша не знал, что это будет за музыка, он просто ловил дыхание мастера и заставлял скрипку петь в ответ. Звук рос, и мастер открыл глаза.
– Ты? – удивился он. Рииль не расслышал, он пытался подчинить себе этот чужой голос, который так и норовил прерваться или сфальшивить.
– Дай мне… должен… я должен сам, – с трудом проговорил мастер. Девушка помогла ему приподняться, и он с неожиданной силой вырвал скрипку у Рииля из рук и заиграл сам.
Мастер шел по лесу, ни на секунду не переставая играть. Рииль и девушка еле поспевали за ним. Они долго шли молча.
– Ты кто? – спросил у нее наконец Рииль, в обиде решивший, что мастеру он не скажет ни слова, пока тот не заговорит с ним сам.
– Сью, – девушка подбросила на ладошке сосновую шишку. – В городе говорят – чокнутая, в этих местах – Сью-побирушка. Бродила как-то по лесу, услышала – кто-то играет и вышла к нему. А оставлять теперь страшно. Ты, говорит, на мою дочь похожа.
– У него есть дочь?!
– Значит, есть. Только я-то ему сказала, я своих родителей знаю. Отец, правда, умер лет семь назад, а мать и того раньше, когда я еще… Постой, а ты, выходит, его знаешь?
– Я его ученик, – сказал Рииль. – Я давно ищу его, но теперь, признаться, не знаю, что делать.
Так втроем они и ходили по дорогам. Зачарованный мастер не знал ни сна, ни отдыха, ему не нужно было ни еды, ни воды. Рииль и Сью не раз отставали от него, но через день-другой всегда находили вновь.
– И чего я с вами таскаюсь? – возмутилась Сью однажды вечером. – Ты его нашел, не пропадете. Да он и так, поди, не пропадет. Тут сам скорее ноги протянешь. Уйду. В деревню вернусь на зиму или в город. Все лучше.
Она уже много раз обещалась все бросить и уйти, так что Рииль не ответил, а от мастера и вовсе никто давно не слышал ни слова. Только на этот раз, проснувшись утром, Рииль обнаружил, что Сью действительно нет.
– Она ушла, – сказал мастер.
– И вы… вы так просто вот разрешили ей уйти? – воскликнул юноша.
Харт промолчал.
– Просто вот взяла и ушла, а вы стояли, играли себе и смотрели? Зачем тогда…? Что вы о себе… Зачем я вообще тогда за вами иду?!!
– Не знаю, – спокойно ответил мастер. Потом повернулся и пошел прочь, а Рииль встал и поплелся за ним.
– Ну, я не могу вас бросить. Я вас искал, и не знаю, что мне теперь делать. Ведь надо же что-то делать? Надо?..
Мастер и ученик давно уже не разговаривали друг с другом. Стало холодно, и Рииль думал о том, что долго мучаться ему не придется – скоро зима. Ему было ужасно жалко себя, а мастера он ненавидел. «Еще немного тишины и мороза, – невесело усмехнулся про себя Рииль, – и я зарычу». И все-таки он тупо брел за Хартом.
Однажды на рассвете он проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо:
– Рииль, слушай! Рииль! Замерз совсем, что ли? Ты живой? Рииль! Это я, Сью, я тут на хуторе пристроилась, а…
Он подскочил, схватил ее за руку.
– Где мастер?
– Да найдем сейчас, погоди. Слышишь? – действительно где-то недалеко пела скрипка.
– В городе через три дня состязание скрипачей, отведем туда нашего, а? Кучу денег можно заработать.
– Зачем ему деньги?
– Да ни за чем! А нам с тобой? Тебе не нужны тоже, да? Ну, мне отдашь. Ты его уговори только. Какая ему разница, где играть?
– Мы давно не разговариваем, – проговорил Рииль, с трудом поднимаясь с земли.
– Вот дурные так дурные! И чего тебе от него надо, ума не приложу.
– Мне надо? Это ему надо!
– Ему ничего не надо. А мне бы в город… Пошли, найдем его, отведем, он согласится, ну, какая ему разница…
Все это Сью тараторила на ходу, таща за собой упирающегося Рииля. Мастеру она начала кричать уже издалека, а едва завидев его выпустила рукав Рииля и бросилась к Харту.
– Мастер, пойдемте в город, а? Там состязание будет, а вы, вы сможете, вы их всех там… переиграете, я-то знаю. Вон сколько все играете, играете, все вам мало. Только это ж вы просто так себе, по дороге. А там состязание, там за него заплатят победителю-то.
– Что ты несешь? – прошипел подоспевший Рииль.
– А я что? – тряхнула головой Сью. – Это ты за ним идешь, потому что тебе делать нечего, а мне, а я... Плохо, что ли, придумала?
– Это заклятье. Над ним никто не властен, никто! И надо думать, как его снять, а не на базар…
– Какой базар? Состязание, говорю, ты, Рииль, совсем одичал, простых человеческих слов не понимаешь. Хочешь думать – думай себе, а мы с мастером…
Рииль в сердцах замахнулся на нее, а Сью вся съежилась и стала похожа на мокрую взъерошенную птаху. Устыдившись, Рииль взглянул на мастера и увидел, что тот беззвучно смеется.
– Так мы идем в город? – угрюмо спросила Сью.
Чтобы не привлекать к себе слишком много внимания, в город они пришли утром, когда там собралось уже много скрипачей. Сью отвела мастера к вдове, которая всегда пускала ее к себе, когда девушка бывала в городе, а Рииль отправился на площадь перед дворцом. Народу было так много, что он едва пробился к столам, где вели списки все прибывавших музыкантов.
– Скрипач Рииль из Югена и мастер Харт из…
– Завтра в 11 и… Постойте, мастер Харт? – переспросил писец. – Тот самый? А говорили, что он совсем отошел от дел.
– О нет, – живо возразил Рииль. – Напротив, все это время он упражнялся в своем искусстве.
– Харт зачарован! – крикнул вдруг кто-то сзади. – Как он может участвовать в состязании?
– Даже если и так, играет-то он сам! – воскликнул Рииль. – Просто он… он…
– Что?
– Просто он не может остановиться.
– Может-не может, записал своего мастера – отойди в сторону. Не мешай, – Рииля оттолкнули от столов.
– Харт пусть приходит в полдень, – услышал юноша голос писца.
На следующий день Сью не пустили во дворец, а Рииль сумел остаться в зале среди гостей и музыкантов. Харта здесь знали, и когда назвали его имя, по залу пробежал шепоток, а еще юноша случайно подметил, как вздрогнула, повернув голову в сторону двери, женщина в темном богато украшенном платье, сидевшая неподалеку от герцога.
Мастер играл, все яростней, пронзительней пела скрипка, женщина, приподнялась в кресле, мастер Харт тоже заметил ее и не сводил с нее глаз.
Все это время она думала об Инзе и о мастере, избежавших ее гнева, и теперь скрипка поймала ее. Ненависть, гнев, растерянность, бешеная обида плыли над залом, заставляя ее и мастера задыхаться и трепетать. Скрипка пела все отчаяннее и когда, казалось, звуку уже некуда было расти – он разрывал легкие, молотом бил в висках, – мастер вдруг оборвал игру.
Еще несколько секунд он стоял, словно разом окаменев, потом покачнулся…
– А говорили: «Не может остановиться», – слишком громко прозвучал в тишине чей-то удивленный голос.
И тут все пришло в движение. Мастер упал, не выпуская скрипку из рук, Рииль бросился к нему: «Лекаря! Лекаря!» – закричал он. «Лекаря!» – подхватили голоса, и вот за ним уже послали, лекарь спешит сюда, вбегает в зал… «Одной нашей знатной гостье стало дурно», – на ходу объясняют ему, минуя изумленного Рииля. Лекарь склоняется над женщиной, но через мгновение выпрямляется, покачивая головой: «Я уже ничем не смогу ей помочь», – произносит он.
Рииль поднял мастера на руки и стал проталкиваться к выходу. Ему казалось, что если лекарь заметит их, то так же покачает головой, скорбно поджав губы: «Боюсь, я уже ничем не могу вам помочь». Там, на улице, Рииль отберет у мастера эту проклятую скрипку, он начнет играть и Харт очнется, так ведь уже бывало, только бы не опоздать.
У самых ворот от холода и нетерпения подпрыгивала Сью.
– Ну, что там? Как? – набросилась она было на юношу. Он молча опустил мастера на землю.
– Смотри, – Сью схватила Рииля за руку. – Смотри, скрипка разбилась.
Ученик высвободил из сжатых пальцев мастера скрипку, и Харт открыл глаза. Он посмотрел на скрипку и увидел, что та действительно треснула. «Пойдемте домой, дети», – тихо сказал он девушке и ученику.
Март, июнь 2005